Интервью режиссера Томера Хейманна

Завтра в Питере стартует III Международный кинофестиваль «Бок о Бок», который пройдет с 15 по 23 октября 2010.
В преддверии фестиваля я перевела с иврита статью-интервью с израильским режиссером Томером Хейманном, который приезжает на фестиваль со своим последним фильмом, о котором я рассказывала недавно,  - "Я снял кино о моей любви".

Томер и испытуемые

Автор: Янив Гальперин, GoGay.co.il, 6 августа 2010, оригинал статьи на иврите
Перевод с иврита: Наталья Цымбалова

Новый фильм Томера Хейманна «Я снял кино о моей любви» - об отношениях между ним и Андреасом, его немецким бойфрендом, и его мамой, Ноа, представительницей второго поколения после Катастрофы. Испытания, через которые проходят герои этой ленты, делают ее одним из самых интересных документальных фильмов, которые были сняты в последнее время.

Довольно пожилая женщина, израильтянка немецкого происхождения, сидит на кухне. Напротив нее сидит немецкий бойфренд ее сына (который снимает это с его стороны) и поет ей старую колыбельную на родном языке их обоих. Песню Бертольда Брехта, которую ее мама пела ей в детстве. Она внимательно слушает – и ее переполняет волнение.

Эта сцена – одна из центральных сцен в фильме «Я снял кино о моей любви», и может быть, она лучше всего рассказывает историю фильма. Сын – это Томер Хейманн, снимающий этот фильм, и, как почти всегда в фильмах, которые он снимает, - он с камерой. Его бойфренд – это Андреас, отношения которого с Томером продолжаются уже несколько лет. Фильм рассказывает историю влюбленности и совместной жизни этой пары и взаимоотношений между ними и мамой Томера, Ноа, которая в то же время естественным образом принимает их. Сам Томер говорит, что «Этот фильм – он как история мамы, сына и возлюбленной, только здесь это мама, сын и возлюбленный».

Подобно многим историям любви, история любви Томера и Андреаса начинается совершенно случайно. «Я поехал с мамой в Берлин, чтобы представить свой фильм «Бумажные куклы» (о группе филиппинских драгов в Израиле) на тамошнем кинофестивале, - говорит Томер. - Однажды я пошел в Бергхайн (популярный гей-клуб в Берлине – Я.Г.). Была безумная очередь, шел дождь. Я уже хотел повернуться и уйти. Но случайно столкнулся с тремя японцами – девушкой и парой геев. Девушка сказала мне: “Не уходи, пошли с нами”. В сущности благодаря ей я познакомился с Андреасом».

«Через пять минут после того, как я вошел, я встретил растерянного парня и меня притянуло как магнитом, - продолжает он. - Эта история должна была быть короткой, но она изменила мою жизнь». По его словам, «одна из идей фильма состоит в том, что иногда важные моменты в жизни случаются незапланированно, не в правильный момент и не в правильном месте. Это была моя последняя ночь в Берлине, какие у меня могли быть надежды встретить в этой ситуации любовь?»

Но Всевышний, судьба, Томер, Андреас, а может быть, все они вместе – как вам будет угодно и во что вы верите – распорядились иначе. Через три месяца после того, как Томер вернулся в Израиль из Берлина (и после двух их встреч в Лиссабоне длиной в несколько дней), Андреас приземлился в аэропорту Бен Гуриона, в самый разгар Второй Ливанской войны. «Я приехал в аэропорт, чтобы встретить его, а там никого не было, - говорит Томер. - У меня было очень тяжелое ощущение. Но его сердце решило, что он едет, что он хочет проверить, что между нами».

Он не боялся? Кто же едет туристом в регион военных действий?
«Он не боялся. Ему говорили: “Не езди в Израиль”, но он поехал».

Как он отреагировал на то, что значительную часть времени ты с камерой в руках?
«Уже на первой нашей встрече он столкнулся с тем, что встретился и с человеком, и с камерой. Это не просто, но так он узнал меня.»

Естественно, что какое-то время спустя после того, как он приехал в Израиль, Андреас встретился с мамой Томера. Нужно понимать, что мама Томера – это человек, который занимает важное место в его жизни, и это заметно в его последних работах. В сериале «По дороге домой», который он сделал для Yes и из которого взята часть эпизодов фильма, Томер Хейманн находится рядом с мамой в четырех непростых испытаниях, через которые она прошла в последние годы: это ее развод с мужем, отцом Томера (хотя сериал снят после того, как они развелись); проблемы со здоровьем, из-за которых она должна была пройти операцию; тот факт, что большинство ее детей уехали в Америку; и взаимоотношения Томера и Андреаса – поскольку бойфренд ее сына, как мы уже говорили, приезжает из той страны, из которой она родом и которую предпочла бы забыть.

«Начало знакомства моей мамы с Андреасом было очень трудным. Она – дочь переживших Катастрофу, и вдруг, через 30 лет, она вновь оказывается в ситуации, когда говорит по-немецки, - рассказывает Томер. – До того, как он приехал, я вообще не знал, что она говорит по-немецки. Он поет ей колыбельную песню Брехта, и вся она преображается, превращаясь из матери в женщину».

Вместе с тем, в фильме есть сцена, в которой мать говорит Томеру, когда они сидят на кухне в ее доме, что ему стоит прекратить отношения с Андреасом. «После того, как Андреас уже становится своим человеком и они говорят между собой по-немецки. После того, как он и я уже какое-то время вместе, вдруг она говорит мне, что расхождения между нами слишком велики и что мы должны расстаться».

Это задело тебя?
«Моя мама – человек непосредственный, она говорит обо всем прямо. Она сподвигла меня на то, чтобы думать, что, может быть, это хорошо для Андреаса и для меня, что мы очень непохожи друг на друга. Есть в жизни этап, когда ты должен выбрать своего возлюбленного или возлюбленную, а не свою мать. Я сказал себе: я очень люблю свою маму, но я выбираю быть с тем, кого я люблю. Я выбрал это, зная, что будет непросто, что между нами много различий».

«У моей мамы было еще одно опасение, - рассказывает он. – Она боялась, что Андреас заберет меня из Израиля. Она не говорила мне этого, и она в этом не признается, но я чувствую, что она боялась, что это случится». Вместе с тем, Томер утверждает, что приезд Андреаса как раз таки укрепил в нем израильский дух, и вообще, теперь его мама и Андреас – «как подруги. Иногда они прогоняют меня и начинают беседовать по-немецки».

И действительно, различия в менталитете двух народов – израильского и немецкого – заметная тема в фильме. Я почти поддался соблазну написать, что фильм показывает их в стереотипной форме, однако стереотипизация (определенная) присутствует здесь в самих персонажах, и очевидно, что фильм только высвечивает ее. Посмотрите, например, на разницу между столь израильской прямотой и раскованностью мамы Томера и большей сдержанностью и заметной строгостью родителей Андреаса, когда он приезжает к ним в гости вместе с Томером на Рождество, а также на то, как по-разному ведет себя семья в доме родителей Андреаса в честь Рождества, с одной стороны, и седер Песаха в доме мамы Томера в Кфар Йедидье (в первый вечер праздника Песах проводится «седер» - пасхальная трапеза с чтением Агады – Прим. пер.) – с другой. Как вы, конечно, себе и представляете, седер у мамы Томера наполнен разговорами, песнями и характерной израильской семейной атмосферой (в хорошем смысле). В доме же родителей Андреаса, напротив, в рождественский вечер сидят, читают Священное Писание и даже немного поют, но почти не разговаривают друг с другом. Нет ни бесед Андреаса с родителями или братьями, ни, конечно, между ними и Томером.

По словам Томера, у этого есть и иные причины, кроме разницы в ментальности. «Родителям Андреаса пришлось пережить и то, что он гомосексуал, и что у него есть партнер – еврей, израильтянин, а также то, что, как они понимают, он занимается с ним любовью», - говорит Томер.

А также - «мрачную тайну» прошлого Андреаса, факт, о котором они не знали в то время, когда он имел место, и вопрос о том, что им делать с этим сейчас? Андреас пережил сексуальное надругательство со стороны местного священника в той деревне, где жила его семья. На определенном этапе он рассказал об этом родителям, хотя они отказывались слушать. Им не хотелось разрушать собственный мир, в котором священник – это представитель добра на земле (а гомосексуальность – представитель зла?). Андреас продолжает настаивать, и после того, как они увидели фильм, его родители решили написать письмо в местную церковь, требуя расследовать это дело.

Вина коллективная – и личная

В фильме мы видим, как Андреас использует различие между ним и Томером к их общему благу. Он готов к компромиссам (и первый среди них – покинуть свою родину) и очень быстро впитывает в себя израильский дух. Среди прочего – для того чтобы сбежать от того, что родители приняли его, колеблясь, а еще больше – от того надругательства.

«Он буквально вошел в нашу ментальность и полюбил ее, потому что он жаждал прямоты, когда говорят то, что думают».

В фильме видно, что Андреаса принимают в Израиле как немца, включая твою маму. Как он реагировал на это?
«Он был очень удивлен. Андреас тащит на себе груз вины за Катастрофу, коллективную вину, несмотря на то, что он к ней не причастен».

В сущности, почему? Он еще не родился, когда произошла Катастрофа.
«Потому что так их воспитывали в Германии, потому что он чувствительный человек. Одна из причин, по которой он хотел приехать в Израиль, состояла в том, чтобы закончить эту историю для самого себя».

И, может быть, это то, что помогло маме Томера (как мы помним, она из Германии) так хорошо принять его. Потому что это не пустяк, конечно, когда спутник жизни твоего сына родился в стране, из которой ты родом и в которой погибли многие из твоего народа, и среди них много членов твоей семьи.

Фильм очерчивает все эти тяжелые темы с большой чуткостью и бесконечным вниманием. На киноязыке режиссера, вовлеченного в процесс, - языке, который Томер привнес в кино еще в фильме «Томер и поцарапанные» (название фильма в зарубежном прокате – «Это немного пугает меня» - Прим. пер.). Метод, который позже заимствовали ведущие израильские документалисты, например, Орна Бен Дор в фильме «Мама» и даже Хаим Явин в его политических сериалах «Страна поселенцев» и «Синее удостоверение» - о палестинцах гражданах Израиля.

Один из центральных элементов этого кино-языка – это проникновение в самые личные и интимные уголки жизни персонажей, да еще и с помощью камеры, столь пронизывающей, хотя он делает это с большой любовью, тщательно оберегая их достоинство. И в том числе поэтому, как я предполагаю, они позволяют ему это делать.

История многих из нас

Фильм «Я снял кино о моей любви» рассказывает, в сущности, не только личную историю троицы Андреас – Томер – и его мама. Он рассказывает историю многих из нас – стрейтов и ЛГБТ вместе, – и поэтому он и обращается ко многим и привлекает к себе многих зрителей не только из ЛГБТ-сообщества. Например, на одном из двух показов, на которых я присутствовал, я видел своих соседей.

Во многих семьях есть похожие истории: сложности между супругом и мамой, семейные отношения между людьми с разным бэкграундом, и многие другие проблемы, которые подняты в фильме. Добавьте к этому тот факт, что он снят Томером Хейманном, талантливым и чутким, интересный кинематографический стиль, верный выбор сцен и ракурсов съемки – и вы получите один из самых лучших и интересных документальных фильмов, которые лично я видел в последнее время.

*   *   *

Приглашаю вас на просмотр фильма и встречу с режиссером!

Время: 16 октября (суббота), 19.00
Mесто: кинотеатр "Варшавский экспресс" (СПб, наб. Обводного канала, д. 118, м. Балтийская)
Билет: 150 рублей, для студентов - 100 рублей (билеты можно приобрести непосредственно перед сеансом)

Ссылки:
Сайт фильма
Страница фильма на Фейсбуке
Наша страничка встречи ВКонтакте
Сайт кинофестиваля "Бок о бок"

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.